Цивлин Вадим Аркадьевич

В эпицентре беды

26.04.2014

Чернобыльская катастрофа — авария, которая произошла 26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной электростанции в Украине, считается самой тяжелой аварией на АЭС за всю историю и единственная, которая классифицируется 7-м уровнем опасности по Международной шкале ядерных событий.


Для справки: По одной из версий, катастрофа началась во время испытания систем на реакторе №4 Чернобыльской АЭС. Возник внезапный подъем выходной мощности, и когда была сделана попытка аварийного отключения, произошел ещё более резкий экстремальный скачок, который привел к разрушению корпуса реактора, серии взрывов и пожару. Радиоактивное облако проплыло над обширными регионами западной части СССР, Восточной, Западной и Северной Европы. Более трехсот тысяч жителей переселены из зоны заражения.
По другой версии, за 25 секунд до взрыва реактора многие сейсмические станции по всему земному шару, зафиксировали странную высокочастотную сейсмическую волну. Поначалу её считали следствием взрыва, но позже выяснили, что взрыв на ЧАЭС произошел на 25 секунд позже. И самое странное, что источник возникновения этой  сейсмической волны находился практически под самым Четвертым энергоблоком.


В Алексине проживает участник ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, полковник в отставке Вадим Аркадьевич Цивлин. В июне ему исполнится 80 лет. Мы встретились накануне 28-ой годовщины Чернобыльской катастрофы.
— Вадим Аркадьевич, какие чувства Вы испытываете в этот день?
— Вспоминаю. Когда случилась беда, я был начальником разведуправления Туркистанского военного округа и был откомандирован  в Афганистан. 5 мая меня перевели в Кишинёв в главкомат юго-западного направления. Там была создана оперативная группа Министерства обороны, на которую была возложена задача по организации ликвидации последствий аварии на АЭС. Главнокомандующий с группой офицеров вылетел в Чернобыль сразу, 26 апреля. Они пробыли там 20 дней, затем их сменила вторая группа, я был начальником оперативного отдела МО  в третьей оперативной группе и на место катастрофы прибыл 25 июня. В течение месяца мы занимались работами по ликвидации. Одновременно в моей смене работало порядка 45-ти тысяч военнослужащих. Из них 40 тысяч армейских, 3 тысячи по линии МВД и 2 тысячи от КГБ. Я не считаю гражданских, их тоже было много. В общей сложности я пробыл там 36 дней. Жара стояла страшная. Наш штаб размещался в самом Чернобыль в здании исполкома.
— Насколько высоким в это время был радиационный фон в этой местности?
— Не могу сказать. На мне было прикреплено три дозиметра, но они были закрыты, и установить степень радиации не представлялось возможным. Одно могу сказать, когда нам делали пропуска, разрешающие доступ в опасную зону, фотографии проявляли тут же, медлить было нельзя, иначе они засвечивались. Настолько сильный был радиационный фон. Мы еженедельно сдавали анализ крови, некоторых без лишних слов отправляли из зоны заражения в госпитали.
— Защитная одежда была?
— Нет, обычная хлопчатобумажная военная форма. Да мы особенно и не думали, радиация же не чувствуется, а приказ нужно было исполнять. Из защитных мер – ежедневная баня с обычным мылом и постоянная смена нижнего белья. Верхнюю одежду меняли раз в неделю. В столовой давали гранатовый сок и пастеризованное молоко в треугольных пакетах. Говорили, спиртное помогает от радиации, но мы не пробовали и не пили. Просто слышали, как объясняют медики – при облучении радиация тратится на разложение молекул спирта в крови и заражение снижается. Но это при разовом облучении, мы же, находились в опасной зоне постоянно.
— Какие задачи были возложены на Вас и Вашу группу?
— Наша группа продолжала снятие заражённого грунта с территории АЭС и помещение его в специальные могильники. Затем мы приступили к гидроизоляции станции. Рядом же река Припять, впадающая в Днепр, а он питает весь Киев. Мы заказали специальную машину «Косогранда» из Италии и при её помощи вырыли ров глубиной 30 метров и шириной полметра, траншею заполнили специальным водонепроницаемым раствором.  За время пребывания в Чернобыле возвели ограждение зоны отчуждения АЭС радиусом в 30 километров и ограждение вокруг города Припять. За месяц эти работы выполнили. Два раза мне пришлось быть на самой станции, но основная задача нашей группы – это саркофаг, вокруг разрушенного реактора. Строили с нуля и вывели до 41 метра в высоту, остальную стену до 75-метровой высоты строили следующие ликвидаторы. Толщина стен саркофага у земли составляла десять метров. Одновременно проводили дезактивацию оставшихся трёх реакторов, так как планировалось их снова запустить в работу. Работали в круглосуточном режиме, спали по два-три часа. Ежедневно докладывали о выполнении задач согласно существующей тогда системе «Цвет».
Не замечали ухудшения самочувствия?
— Через неделю пребывания в Чернобыле у меня пропал голос. Я мог только хрипеть. В медчасти чем-то помазали горло, примерно неделя — и всё восстановилось. А вот из армии через два года мне пришлось уволиться, хоть и лечился в хороших госпиталях, однако здоровье стало не то. После Чернобыля узнал, что такое головные боли, давление и таблетки…

P.S. Чрезвычайность и масштабы катастрофы на Чернобыльской АЭС были таковы, что потребовались долговременные усилия сотен тысяч людей, чтобы ликвидировать самые опасные последствия и предотвратить более широкое распространение радиационного заражения. 600 тысяч человек были названы ликвидаторами, и по сей день идут споры, были ли они героями по неведению или осознанно шли на риск жизнью и здоровьем. За более чем двадцать лет примерно лишь двести смертей ликвидаторов официально признаны как вызванные последствиями Чернобыльской аварии, а двести тысяч стали инвалидами в их числе  и наши земляки-офицеры: ст. прапорщик Сергей Иванович Лукьянченко, подполковник Евгений Васильевич Бабурин и полковник Вадим Аркадьевич Цивлин.
Инна АНДРИАНОВА