Вересаев Викентий Викентьевич

К 110-летию автобиографического рассказа
В.В. Вересаева «Перед завесою» (1903),
создание которого было связано
с пребыванием писателя в Алексине

В 1873–1874 гг. напротив Алексина, на левом берегу Оки, была проложена Ряжско-Вяземская (с 1890 г. — Сызрано-Вяземская) железная дорога, соединившая город с Тулой и Калугой. С этого периода начинается новая страница в истории Алексина. Целебный ароматный воздух векового лесного массива алексинского бора и песчаные берега Оки делают его популярным дачным местом для туляков, калужан и москвичей. В газете «Тульское утро» от 1 апреля 1915 г., в статье «Наши дачи», можно прочесть: «Наградил Бог Тулу близостью прекрасного дачного места — Алексина-бора. Щедрой рукой наделил Господь природными данными это место. И великолепный сосновый бор, и отличные луга, прекрасная ключевая вода, и река Ока. Очаровательный пейзаж и — одним словом, Алексин-бор мог бы спорить с лучшими климатическими местами не только России, но и Европы»1.


Алексин. Дачи. С почтовой открытки 1900-х гг.

Сведения об одном из первых приездов в Алексин Викентия Викентьевича Вересаева (литературный псевдоним В.В. Смидовича) мы находим в его новелле «Софроний Матвеевич» из цикла «Невыдуманные рассказы о прошлом». Материалом для произведения, написанного в мемуарном жанре, послужили личные наблюдения писателя, когда он, будучи студентом медицинского факультета Дерптского университета (1888–1894), с пятью своими друзьями-студентами, гостил во время летних каникул в Алексине, на «собственной дачке»2 Пересыпкина, «учителя математики и физики в тульской женской гимназии».


В.В. Вересаев в студенческие годы
Фото 1894 г.

Вересаев описал вечернее чаепитие в семье Пересыпкина «в сиреневой беседке». За столом можно было услышать разговоры, шутки, смех, пение хором… Тесть хозяина дачи Софроний Матвеевич представился гостям как «человек шестидесятых годов», поведал о том, что литературными кумирами его молодости были Чернышевский и Добролюбов, Некрасов и Салтыков-Щедрин, Костомаров и Помяловский. Говоря о житейской философии Софрония Матвеевича, Вересаев отмечал: «Он слегка перед нами лебезил, заглядывал в глаза, высматривал сочувствие и уважение к себе, видимо, хотел нам показать себя достойным вести беседу со студентами». Заговорили о погоде… Софроний Матвеевич, человек верующий, вслед за студентом-медиком Воскобойниковым, стал «безбожничать», рассуждая о «темной религиозности» «мужичков» и корысти священников: «Засуха жестокая. Мужички здешние все молебны служат о дожде. Крепка еще в них эта темная религиозность! Сидит для них на небе капризный старикашка: покланяйся хорошенько, — пошлет дождичка, не поклонишься, — уморит голодом… Попы здесь сейчас вот как наживаются. Каждый день молебны служат о дожде. И все никаких результатов!»

Рисуя психологический портрет своего героя, писатель раскрывает его через отношение к вере. Утром следующего дня Вересаев стал нечаянным свидетелем того, как Софроний Матвеевич «потихоньку», чтобы никто не увидел, шел в церковь к обедне. «Бога, бога своего он стыдился и вел с ним дела тайком, чтобы не компрометировать себя знакомством с ним!» — с иронией заканчивает писатель свой рассказ. Литературный критик В. Викторов писал: «“Невыдуманные рассказы о прошлом” В. Вересаева можно назвать маленькими трагедиями»3. Трагедия Софрония Матвеевича хорошо понятна всем, кому хоть раз, говоря словами Вересаева, приходилось «проявляться с самой гнусной стороны» — лебезить и поддакивать из желания вызвать «сочувствие и уважение к себе».

Для читателя-алексинца новелла «Софроний Матвеевич» интересна своими зарисовками из жизни Алексина. Вот как, например, Вересаев описал раннее утро: «На заре я проснулся. Так было хорошо кругом, что не хотелось тратить времени на сон. Восток светлел, ярко горела утренняя звезда, стояла сухая прохлада, на горке белела церковь, в ней медленно и протяжно звонили к ранней обедне».

В 1901 г. В.В. Вересаев по распоряжению санкт-петербургского градоначальника за участие в студенческом революционном движении и за связь с социал-демократическими кругами был уволен из «Городской барачной в память С.П. Боткина больницы», где с 1894 г. служил сверхштатным ординатором и заведующим библиотекой. По циркуляру министра внутренних дел от 20 июня, ему был запрещен на два года въезд в столичные города. Вересаев приехал в родную Тулу. На основании предписания Департамента полиции Министерства внутренних дел от 27 июня, он был подчинен негласному надзору полиции. В период вынужденного пребывания в Туле (1901–1903), как писал исследователь Н.А. Милонов, Вересаев «не раз бывал… в самых различных местах Тульской губернии, где жили его многочисленные родственники и знакомые»4.

Приезжал писатель и в Алексин. В одном из его дневников нач. 1900-х гг. можно прочесть: «Алексин. Концерт в казарме. Отставной гвардеец — улан, пьяный. Что это за казармы? У нас в Гатчине казармы — вот так казармы! Одно слово — гвардейские. Там концерт ставить — … А это что? Такую казарму в одну минуту можно приступом взять.

— Алексин? Что такое? У нас в Петербурге “Алексин” слово сказать, — все засмеют, никто не знает, что такое за Алексин»5.

Среди дневниковых записей Вересаева есть и такие строки: «Алексин: поляна, бор. Вдали, на крутом берегу Оки, большие высокие церкви города… много колоколов. Дача… бревна с паклей, комнаты маленькие, в соседних все слышно.

…Гуляю по бору… над головой бушует огромное сухое море, сосны стонут и скрипят. Ветер ударит …в щели дует, стены трещат»6.

 

В Государственном литературном музее (Москва) хранится интереснейшая фотография, которую можно было бы назвать так: «В.В. Вересаев среди участников струнного квартета в Алексине. 1902 г.»7. Вересаев (1-й слева), его брат Владимир Викентьевич Смидович8, их друзья братья И.Н. и Владимир Николаевич Ставровские9 сняты на поляне соснового бора с музыкальными инструментами. У В.Н. Ставровского в руках — виолончель, у остальных — скрипки.

Племянница Вересаева10 и его литературный секретарь Валерия Михайловна Нольде свидетельствовала: «Викентий Викентьевич был очень музыкален, играл на скрипке. <…> Но музыка для В.В. Вересаева имела и гораздо большее значение. Она не только заполняла его досуг, но была неотъемлемой частью его духовной жизни и, будучи осмысленной, питала его творчество»11.

В подтверждение этих слов, приведем строки из автобиографического рассказа Вересаева «Перед завесою», написанного в 1903 г. и опубликованного в первом горьковском литературно-художественном сборнике «Знание» (СПб.,1904): «Началось это под вечер, после обеда. На террасе дачи играли квартет Гайдна “Семь последних слов Христа”12. Мы сидели на скамейке под соснами. Пахло смолою. Бор тихо шумел, и казалось, над головами медленно волнуется огромное сухое море. За поляною, на крутом берегу Оки, серел в дымке городок. Над скученными маленькими домиками высоко поднимались белые церкви.

В звуках, несшихся с террасы, росла и развертывалась огромная драма…»13


Издание М. Горького, в котором впервые был опубликован рассказ «Перед завесой»

Повествуя о вечере, проведенном на даче в алексинском сосновом бору, Вересаев передает те личные переживания, которые удалось ему здесь испытать. Это были ощущения, рожденные слиянием звона колоколов («в Алексине зазвонили к вечерне») и мелодии австрийского композитора Франца Йозефа Гайдна: «И вот странное что-то произошло со мною. Перед глазами как будто распахнулась невидимая завеса. Все кругом вдруг одухотворилось. Природа и люди слились в единую жизнь. И огромная тайна почуялась в этой общей, всепроникающей жизни. Звуки колокола, дрожа, плыли вдаль. Тихое, просторное небо наклонялось к ним и ласково принимало в себя. Даль тянулась навстречу. <…>
<…>
…Вечер всею своею глубокою тишиною вдруг откликнулся на то великое, о чем важно и сосредоточенно зазвонил колокол».

Интересно было бы узнать, у кого Вересаев гостил в Алексине на даче в августовский вечер, давший сюжет для рассказа «Перед завесою»14 ; куда писатель направлялся, простившись с друзьями, переехав «на пароме Оку» и выйдя «на большую дорогу» левобережья — в Колосово, в Петровское? Рассказывая о своем пути по этой «широкой и прямой», «заросшей муравкою», тянувшейся «меж старых ив» дороге, Вересаев создал удивительно поэтический образ природы на закате солнца. Описывая чувство «великой общности со всем, всем, всем, что было кругом», он наслаждался пантеистической близостью к природе: «Великое свершилось в душе. Мир коснулся ее своею бесконечною душою и поглотил, как свет солнца поглощает дневной свет звезды. И не было уже между ними границы».


Алексин. Вид на город с р. Оки. С почтовой открытки 1900-х гг.

Творчество Вересаева называют летописью духовных исканий русской интеллигенции. «Перед завесою» — одно из тех произведений писателя, где нашли отражение его собственные идейные искания, его теория «живой жизни»: «В этой общей жизни — оправдание жизни и ее цель <…>
<…>
Да, я сумею ее принять такою, какая она есть. Не сумею — умру. Но не склонюсь перед правдою, которая только потому правда, что жить с нею легко и радостно». В этих строках звучит жизнеутверждающий пафос. Вересаев приходит к идее принятия жизни «такою, какая она есть».

Интересно, что в рассказе «Перед завесою» у Вересаева впервые встречается образное выражение«живая жизнь», которое станет лейтмотивом всего творчества писателя. С этого произведения начинает формироваться новая, имеющая философскую основу, линия в творчестве Вересаева. По словам Нольде, эта линия прошла «через его произведения… “В священном лесу”, “Состязание”, “Художник жизни”, рассказы “Эйтемия”, “Дедушка”, переводы эллинских поэтов и поэм Гомера “Илиада” и “Одиссея”. Сюда же примыкают произведения “Пушкин в жизни”, “Спутники Пушкина”, рассказы “Поэт”, “Биография Пушкина”»15. «Живая жизнь» — так Вересаев назовет свой литературоведческо-философский труд, который будет считать лучшей из написанных им книг. Одним из мест создания этого произведения станет в
1907–1914 гг. дачная местность «Петровский зеркальный завод», располагавшаяся в Тарусском уезде рядом с Петровской усадьбой В.В. Бера, в 10 верстах от уездного города Алексина (совр. мкр. Петровское г. Алексина)!

 © Липницкая Т.Ф., научный сотрудник
Алексинского художественно-краеведческого музея
1997, 2013

Дополнения, уточнения, пожелания, отзывы прошу присылать по адресу: petrovskoe05@mail.ru

 

 


Примечания

 

[1] Цит. по машинопис. выписке: Архив АХКМ. Оп. 1. Д. 24. Л. 5.

[2] Здесь и далее цит. по: Вересаев В.В. Софроний Матвеевич // Вересаев В.В. Собр. соч.: В 5 т. М., 1961. Т. 4. С. 449–451.

[3] Цит. по: Фохт-Бабушкин Ю.У. Примечания // Вересаев В.В. Собр. соч.: В 4 т. М., 1985. Т. 4. С. 468.

[4] Милонов Н.А. «Еще в середине 20-х годов В.В. Вересаев…» // Вересаев В.В. Невыдуманные рассказы. Тула, 1979. С. 6.

В статье «Писатель В.В. Вересаев (Смидович) и Тула», опубликованной в книге «По Тульскому краю: Пособие для экскурсий» (Тула, 1925), читаем: Вересаев «был поставлен под такой надзор, что о каждом его шаге немедленно сообщалось Жандармскому Управлению. Все дело о В.В. заполнено уведомлениями о его переездах из Тулы в село Зыбино, из села Зыбино обратно в Тулу и т.д.» (с. 500). В 1998 г. исследователь К.Ю. Гостюхин (Алексин) изучал дело В.В. Вересаева, которое хранится в ГАТО, в фонде Тульского губернского жандармского управления (ф. 1 300). Документов о пребывании Вересаева в Алексине в 1901–1903 гг. выявить не удалось.

[5] РГАЛИ. Ф. 1041. Оп. 4. Ед. хр. 139 (1). Материал предоставил К.Ю. Гостюхин.

[6] Цит. по: Архив АХКМ. Оп. 1. Д. 50. Л. 117. Архив. выписка ст. науч. сотр. АХКМ И.Н. Васиной со ссылкой, которая требует уточнения: ЦГАЛИ. Ф. 1041. Оп. 4. Д. 145, 149, 150.

[7] ГЛМ. Ф. 3329. 15,8 х 21,6. На обороте оригинала пояснит. помета рукой Вересаева: «И.Н. Ставровский, Влад. Вик. Смидович, Влад. Ник. Ставровский». Изыскания в ГЛМ: Т.Ф. Липницкая, зав музеем АОМЗ, 1988 г. Пересъемка в ГЛМ: А.В. Целюцкин, фотограф АОМЗ, 1988 г.

[8] Приведем сведения о В.В. Смидовиче из публикации исследователя В.О. Старостиной: «Владимир Викентьевич (10.09.1878 – 1974) — шкипер дальнего плавания, бухгалтер. В 1916–1918 гг. служил офицером в Карсе, а в 1919 г. в Красной Армии. После демобилизации жил в Москве, работал бухгалтером (один из случаев в его жизни изображен в рассказе В. Вересаева “Трусиха”). Женат на тулячке Надежде Всеволодовне Рудневой. <…>

У Владимира Викентьевича в 1910 г. родилась в Нижнем Новгороде дочь Екатерина. Жила и училась в Москве. Екатерина Владимировна — доктор технических наук, профессор в институте нефти и газа им. Губкина.

В декабре 1992 г. посетила музей Вересаева, собралась приехать еще раз, но скоропостижно скончалась в апреле 1993 г.» (Старостина В.О. Из истории родословной В.В. Вересаева // Материалы II Вересаевских чтений: К 130-летию со дня рождения В.В. Вересаева. Тула, 1997. С. 17, 18).

[9] О Ставровских Вересаев писал в своих «Воспоминаниях»: «С детских лет у нас было знакомство с семьею Ставровских. С годами мы все больше с ними сходились; образовались три тесно сплоченных семьи — Смидовичи белые (мы), Смидовичи черные (Гермогеновичи) и Ставровские. Ставровский-отец служил в акцизе. Дома наших родителей находились очень недалеко друг от друга: наш на Верхне-Дворянской; за углом, на Старо-Дворянской, дом Ставровских; через несколько домов — дом “черных”. Постоянно все виделись друг с другом. Летом часто гостили в Зыбине, имении “черных”. Лица были самые разнообразные, но жили дружно и уютно. Старшая Ставровская, Надя, одноклассница по гимназии моей сестры Мани, прекрасно играла на рояле. Я любил слушать ее игру» (Вересаев В.В. Воспоминания // Вересаев. Собр. соч. 1961. Т. 5. С. 329).

[10] Дочь Анны Викентьевны Нольде, сестры В.В. Вересаева.   

[11] Нольде В.М. Вересаев. Жизнь и творчество. Тула, 1986. С. 170. Далее: Нольде. 1986. С…

[12] Правильное название: «Семь слов Спасителя нашего Иисуса Христа, сказанных Им на кресте» (1787 г.) Есть несколько авторских версий: для оркестра; для струнного квартета; в виде оратории — для вокалистов, хора и оркестра.

[13] Здесь и далее цит. по: Вересаев В.В. Перед завесою // Вересаев В.В. Собр. соч.: В 5 т. М., 1961. Т. 2. С. 190–194.

[14] В рассказе упоминаются только два имени — гимназиста Сережи и Маши.

[15] Нольде. 1986. С. 154. Автор ведет линию в творчестве Вересаева, имеющую философскую основу, от повести «К жизни».

 

Список сокращений

 

АОМЗ — Алексинский опытный механический завод.

АХКМ — Алексинский художественно-краеведческий музей.

ГАТО — Государственный архив Тульской области.

ГЛМ — Государственный литературный музей (Москва).

РГАЛИ (бывш. ЦГАЛИ) —  Российский государственный архив литературы и искусства (Москва).

 


 

статья опубликована в газете «Алексинская городская» №33(524) от 21.08.2013 (с сокращениями)

http://pressa-online.com/IssueF.aspx?iid=86650#8.

 

 

 

 

 

 

 

0
Поделитесь своими мыслями.x
()
x